Нос сохнет не от батарей, а от уличного воздуха, который они нагрели

Первым замечает нос. После первой ночи с горячими батареями у входа в ноздрю появляется сухая корочка, горло утром царапает и отпускает после чашки чая, а дня через три в углу нижней губы возникает трещина, которую трудно не трогать языком. Порядок повторяется из года в год так точно, что по нему можно сверять календарь.

Винят обычно батареи. Но воду батарее девать некуда: она её не впитывает и в трубу не выпускает. Меняется другое: сколько воды воздух мог бы удержать при новой температуре.

Влажность — это доля, а не количество

Гигрометр показывает относительную влажность: насколько воздух заполнен водяным паром по сравнению с пределом для этой температуры. Предел растёт с теплом быстро, примерно вдвое на каждые десять с небольшим градусов. Кубометр воздуха при нуле удерживает около 4,8 грамма пара, при 22 градусах — около 19,4.

Возьмём одни и те же четыре грамма воды в кубометре. На улице при нуле это больше 80 %: сыро, туман, мокрый асфальт. Тот же воздух, попавший в комнату и нагретый до 22 градусов, покажет около 20 %. Ни грамма не потерялось. Сосуд стал вчетверо больше, а налито в него столько же.

Телу важна именно доля. Скорость, с которой вода уходит с влажной поверхности, зависит от того, насколько воздух далёк от насыщения. Чем ниже проценты, тем быстрее сохнет всё мокрое, от белья на сушилке до слизистой носа.

Сухость приходит с улицы

Квартира не герметична, и это правильно. Вытяжка на кухне и в ванной всё время уносит воздух, взамен через окна и щели входит уличный — в нашем панельном доме круглые сутки, даже когда всё закрыто. Каждая порция приносит свои граммы воды и нагревается. А отопление включают как раз тогда, когда граммов снаружи становится мало.

Посчитать это несложно. При плюс пяти и мороси в кубометре уличного воздуха около шести граммов пара. Нагретый до 22 градусов, он даёт примерно 30 %. Это ещё терпимо: стандарт на микроклимат жилых помещений считает оптимальной для холодного времени года влажность от 30 до 45 %. При минус десяти даже почти насыщенный уличный воздух несёт меньше двух граммов, после нагрева выходит около 10 %. Дыхание, готовка, душ и бельё добавляют воду, и в реальной квартире цифра выше расчётной. Но чем сильнее мороз, тем скромнее прибавка.

Осень — мягкая версия. Сушь всерьёз начинается с морозами.

Нос работает увлажнителем, и у него есть предел

Носовая полость устроена как теплообменник: узкие ходы, складки носовых раковин, большая влажная поверхность с плотной сетью сосудов. Пока воздух доходит до глотки, он успевает прогреться до тридцати с лишним градусов и набрать влажность около 90 %. Воду слизистая отдаёт со своей поверхности, из того самого слоя, на котором держится её защитная работа.

Слизь в носу двухслойная. Снизу жидкий слой, в котором бьются реснички мерцательного эпителия. Сверху вязкий гель, который реснички, как конвейер, тащат к глотке вместе со всем, что налипло: пылью, пыльцой, микробами. В сухом воздухе жидкого слоя становится меньше, гель густеет, реснички вязнут, конвейер замедляется. Слизь, не успевшая уехать, подсыхает в корки — чаще всего у самого входа, где воздух ещё не увлажнён.

Там же, на передней части перегородки, сосуды лежат почти у поверхности. Пересохшая слизистая трескается, корку тянет за собой палец или платок, и утром на нём розовая прожилка. Сосуды тут обычно ни при чём. Просто тонкая оболочка над ними перестала быть влажной и эластичной.

Ночью к носу добавляется рот. Если нос заложен или человек спит с приоткрытым ртом, воздух идёт в обход теплообменника, и увлажнять его приходится глотке, которая для этого устроена хуже. Утреннее першение, которое проходит после глотка воды, чаще рассказывает о том, как прошла ночь, чем о простуде.

Губы, глаза и кожа сдаются по очереди

Губы — самое беззащитное место на лице. На красной кайме нет потовых желёз, сальные встречаются далеко не у всех, роговой слой тонкий. Своей жировой плёнки, которая придерживала бы воду, у губ почти нет, и воду они теряют в разы быстрее, чем кожа щеки.

Рефлекс облизать губы делает хуже. Слюна испаряется за минуту и уносит с собой ещё немного воды, а ферменты, которые в ней есть для переваривания пищи, раздражают тонкую кожу. Круг замыкается: сухо, облизнул, стало суше. Трещины в углах рта чаще всего растут отсюда.

Глаз покрыт плёнкой слёз, сверху у неё тонкий жировой слой, который замедляет испарение. В сухом воздухе плёнка рвётся быстрее, и к вечеру появляется ощущение песка. За экраном моргают реже. Батарея под окном и монитор на столе вместе — почти готовый рецепт красных глаз к шести часам.

Кожа отзывается позже, через неделю-две. И есть бесплатный индикатор — электричество: в сухом воздухе заряд с одежды почти не стекает, поэтому бьёт током дверная ручка и липнут к расчёске волосы. Щёлкает свитер — значит, влажность ниже, чем кажется.

Стакан воды в час

Масштаб тут легко недооценить. Возьмём условную спальню: восемнадцать квадратных метров, потолок 2,6 метра, около 47 кубометров воздуха. Снаружи ноль и 80 %, то есть около четырёх граммов пара в кубометре. Чтобы в комнате при 22 градусах было 40 %, нужно около 7,7 грамма. Разница почти четыре грамма на кубометр, на всю комнату примерно 180 граммов. Стакан воды.

Только стакан нужен не один раз. Допустим, воздух в комнате полностью меняется за час. Для квартиры с работающей вытяжкой порядок реальный, хотя бывает и медленнее. Тогда стакан нужен каждый час, и за сутки набегает больше четырёх литров. При минус десяти — больше шести.

Поэтому мокрое полотенце на батарее и миска с водой на подоконнике почти ничего не меняют. Полотенце отдаёт воды на стакан-другой и к обеду высыхает. Это работа для увлажнителя, у которого производительность так и указывают, в миллилитрах в час.

Типов три.

• Ультразвуковой дробит воду в мелкий туман. Тихий и недорогой, но распыляет всё, что в воде растворено: на жёсткой водопроводной воде на мебели быстро появляется белый налёт, и этот налёт перед тем побывал в воздухе. Ему нужна дистиллированная или очищенная вода.
• Испарительный прогоняет воздух вентилятором через мокрый фильтр. Работает медленнее, зато сам себя ограничивает: чем влажнее в комнате, тем хуже идёт испарение.
• Паровой кипятит воду. Пар чистый, но горячий, и электричества такой прибор берёт заметно больше.

Второй рычаг бесплатный — температура. При 25 градусах те же семь граммов пара в кубометре дают около 30 %, при 21 градусе — около 38 %. Прикрутить батарею, если на ней есть регулятор, или не греть спальню обогревателем поверх отопления: проценты поднимутся и без всякого прибора.

Гигрометр тоже нужен: к сухому воздуху привыкают за пару дней, и ощущениям тут верить нельзя. Ставят его посреди комнаты, подальше от увлажнителя.

Останавливаться стоит раньше, чем хочется. При 22 градусах и 50 % точка росы около 11 градусов, и любая поверхность холоднее покрывается водой. Стекло у рамы, откос, наружный угол комнаты в мороз бывают именно такими, а где регулярно мокро, там появляется плесень. Для спальни зимой 40–45 % достаточно.

Проветривать всё равно нужно. Духота — это углекислый газ и тепло, увлажнитель её не лечит.

Когда дело уже не в воздухе

У сухости от отопления понятное поведение: она слабеет, когда влажность возвращается к 40 %, и почти исчезает летом. Другая картина — повод к врачу. Кровь из носа идёт часто или не останавливается за пятнадцать-двадцать минут, хотя крыло носа плотно прижато. Сухость во рту и в глазах держится и при нормальной влажности: такая бывает связана с самим организмом или с лекарствами, которые человек принимает. Нос заложен неделями, и ночью приходится дышать ртом. Трещины в углах рта не заживают, хотя губы давно перестали облизывать.

Остальное решают два простых прибора: один показывает проценты, другой добавляет граммы. Муж поначалу считал гигрометр на книжной полке лишней вещью. Теперь смотрит на него по утрам чаще, чем на прогноз погоды.