Кадр с мокрым снегом на деревьях, у которых листья ещё совсем зелёные, я жду в «Служебном романе» всякий раз, когда пересматриваю его в октябре. В сценарии этого снега не было. Он выпал в Москве 25 сентября 1976 года, Рязанов решил не упускать такой каприз погоды и ради него удлинил фильм на три с половиной минуты. Что посмотреть осенью, я с тех пор выбираю в старом кино, куда погода иногда попадала сама, без спросу.
Список у меня короткий. Из советских — «Служебный роман» и «Осенний марафон», лучше на два соседних вечера, и «Доживём до понедельника». Из зарубежных — французская пара, «Шербурские зонтики» и «Мужчина и женщина», а на вечер, когда тянет на голливудское, «Касабланка» и «Квартира». Самому молодому из этих фильмов под пятьдесят, и ни один не требует скидки на возраст.
Старые фильмы для осеннего вечера я выбираю по двум приметам: камера в них не торопится, а в героях узнаёшь соседей и сослуживцев. Пересматривать их интересно ещё и из-за вещей вокруг героев: в этих сюжетах пишут письма, отправляют телеграммы, печатают на машинке и ждут звонка. Для такого кино нужен длинный вечер, и осенью он есть: темнеет теперь рано, и после ужина времени хватает и на фильм, и на разговор о нём.
Советские фильмы про осень, и не только календарную
«Служебный роман» Эльдара Рязанова вышел в 1977 году, а в 1978-м стал лидером проката: его посмотрели больше 58 миллионов зрителей. Снят он по пьесе «Сослуживцы», которую Рязанов написал вместе с Эмилем Брагинским, и почти всё действие умещается в одно московское статистическое учреждение. Чтобы зритель не засиделся в кабинетах, Рязанов разбавлял сцены видами города: улицы, прохожие, машины, деревья. Осень в этих вставках идёт своим ходом, вплоть до того самого снега. Песню о погоде, которая звучит в фильме, Андрей Петров написал на стихи самого режиссёра.
Через два года Петров сочинил музыку и к «Осеннему марафону» Георгия Данелии, и в обоих фильмах играет Олег Басилашвили. Смотреть их подряд стоит хотя бы ради него. В «Служебном романе» он Самохвалов, гладкий и уверенный начальник, только что вернувшийся из-за границы. В «Марафоне» он Бузыкин, ленинградский переводчик и преподаватель университета, который никому не умеет отказать: ни жене, ни молодой возлюбленной, ни однокурснице, которая бессовестно пользуется его работой, ни соседу-слесарю с его походом за грибами, ни датскому профессору, который по утрам тащит его на пробежку. Профессора, кстати, сыграл западногерманский журналист Норберт Кухинке.
Сценарий Александра Володина сначала назывался «Горестная жизнь плута». Новое название обычно объясняют так: осень — это возраст героя, марафон — бег, который он никак не может остановить. В 1979 году фильм получил главный приз фестиваля в Сан-Себастьяне, «Золотую раковину».
«Доживём до понедельника» Станислава Ростоцкого снимали осенью 1967-го и весной 1968 года, на чёрно-белую плёнку. Действие занимает три дня, четверг, пятницу и субботу в середине осени, в обычной московской школе. Вячеслав Тихонов играет историка, бывшего фронтовика, человека прямого до резкости, у которого к середине жизни что-то разладилось внутри. Ворона, залетевшая в класс на уроке английского, и сочинение о счастье из одной фразы давно живут отдельно от фильма, их знают и те, кто фильма не видел. Посмотреть стоит хотя бы затем, чтобы узнать, откуда они взялись.
Дождь в Шербуре и Довиле
«Шербурские зонтики» Жака Деми начинаются в ноябре 1957 года в нормандском портовом городе, где у матери героини лавка зонтов. Разговоров в фильме нет вовсе: все реплики, от признаний в любви до самых будничных фраз, поются под музыку Мишеля Леграна. Минут десять к этому привыкаешь, потом перестаёшь замечать. Юношу забирают в армию, в Алжир, письма от него приходят редко, и на этих редких письмах держится всё, что случится дальше. В 1964 году фильм получил «Золотую пальмовую ветвь» в Каннах. Последняя сцена происходит через шесть лет после первой, в снежный сочельник, и досматривать её лучше без перерыва на чайник.
«Мужчина и женщина» Клода Лелуша вышел двумя годами позже, в 1966-м. Вдова и вдовец знакомятся у пансиона в Довиле, где учатся их дети. Идёт дождь, она опоздала на поезд, и он предлагает довезти её до Парижа. Он автогонщик, впереди у него ралли Монте-Карло, и самое важное, что она может ему сказать, приходит к нему телеграммой в несколько слов. Фильм разделил главный приз Канн с итальянской комедией, получил два «Оскара», а мелодию Франсиса Лея узнают даже те, кто ни разу не смотрел картину.
Туман из павильона
Бывает и наоборот, когда погоду в кадре делают руками. «Касабланку» Майкла Кёртиса в 1942 году почти целиком сняли в павильоне. В знаменитом финале на аэродроме стоит туман, и нужен он был не только для настроения. Самолёт на заднем плане был уменьшенной картонной моделью, вокруг которой для правильного масштаба ходили статисты маленького роста, и туман скрывал, что модель выглядит неубедительно. Прошло больше восьмидесяти лет, а этот туман работает безотказно. Фильм с Хамфри Богартом и Ингрид Бергман получил три «Оскара», в том числе за лучший фильм, а многие его реплики давно разошлись на цитаты, так что приводить их я не стану.
«Квартиру» Билли Уайлдера, 1960 год, у нас знают меньше, чем «Касабланку», а для осени она подходит, пожалуй, лучше всех. Начинается она голосом героя: на 1 ноября 1959 года в Нью-Йорке живёт 8 042 783 человека, и он знает это точно, потому что служит в страховой компании. Зал, где он сидит, с бесконечными рядами одинаковых столов, — декорация с обманной перспективой: в глубине стоят столы всё меньше и меньше, а за ними люди поменьше ростом, среди них дети. История идёт от ноября к новогодней ночи, Джек Леммон откидывает спагетти на теннисную ракетку, Ширли Маклейн работает лифтёршей, и свои пять «Оскаров», включая главный, фильм получил заслуженно.
Что в этих фильмах уже не встретишь
Пересматривая старое кино, я давно смотрю не только на героев, но и на то, что вокруг них. Алла в «Осеннем марафоне» работает машинисткой и живёт в коммунальной квартире, где соседа дядю Колю играет Николай Крючков. Девушка в «Квартире» целый день возит людей в лифте. В «Служебном романе» любовное письмо сотрудницы передают через секретаршу, та его читает, и о нём узнаёт всё учреждение, а потом письма попадают к профсоюзной активистке, чтобы поведение их автора разобрал местком. Анна в «Мужчине и женщине» объясняется телеграммой, Женевьева в «Зонтиках» ждёт конвертов из Алжира.
Машинисток и лифтёрш почти не осталось, коммуналок стало куда меньше, телеграмму сейчас отправляют разве что по особому случаю, а местком, который разбирает чужие письма, и представить трудно. По идее, всё это должно раздражать: современный зритель видит, что половина бед решилась бы одним сообщением в телефоне. У меня выходит наоборот. Эти фильмы со временем стали заодно хроникой, и во второй раз я смотрю их, как листают подшивку старого журнала: вот какой была контора, вот как одевались на работу, вот как выглядела ленинградская квартира, где телефон звонит в самый неудобный момент.
Как я смотрю фильмы на вечер, чтобы досмотреть
«Служебный роман» идёт две серии, 159 минут, и я делю его на два вечера: первую серию в пятницу, вторую в субботу. В воскресенье тогда хорошо ложится «Осенний марафон», с тем же композитором и с тем же Басилашвили в противоположной роли. Французскую пару тоже смотрю подряд, по фильму за вечер: две «Золотые пальмовые ветви» с разницей в два года, обе о любви, которой мешают обстоятельства, и сняты они так непохоже, что спорить о них можно до ночи.
Телефон на время фильма я кладу экраном вниз, а лучше уношу в другую комнату. Старое кино рассчитано на зрителя, которому больше некуда смотреть, и длинную сцену в кабинете или в машине под дождём оно рядом с лентой новостей не выдерживает. Иностранные фильмы, если есть выбор, смотрю с субтитрами, чтобы слышать голоса актёров.
Самого Данелию в «Осеннем марафоне» я заметил только на четвёртом просмотре: он мелькает в телевизоре у Бузыкиных, в роли офицера из телефильма. С тех пор у меня с этим фильмом уговор: каждый раз находить в кадре что-нибудь, чего раньше не видел. Пока ни разу не вернулся с пустыми руками.
Комментарии
или , чтобы оставить комментарий.